Понимаешь, не передать,
Есть любовь потрясающе сильная,
И готов будешь долго рыдать,
Та любовь – на страданья обильная…
Есть любовь, где желаешь отдать,
Высочайшая, смешана с Болью,
Есть любовь, есть ее благодать,
Что с земною не связана ролью…
Но не даст Себя сильно любить,
Но отправит в дороги земные
И тебя будет долго хранить
И востребует роли святые…
Не предаст, но тебя заведет,
Не оставит, потребует выкуп,
Больше всех Он страданий пришлет
И признание вырвет средь крика.
Упадешь на колени пред Ним,
Изведешь себя долгим отчаяньем,
Он Один в твоем сердце храним,
Только Он в недоступном молчании…
Не проявит Себя чрез слова,
Не проявит Себя и подарками,
И Свои не откроет уста,
И не будут объятия жаркими…
Он – с тобой, Он – в тебе, вне тебя,
Нет щедрее, нет строже супруга,
И где мысли мои не скорбят,
Там со мною супругом и другом…
Обласкает, изнежит теплом
И пришлет благодать неземную,
И чужим Он поможет плечом,
И в уста даст молитву святую…
И слезу утирает Рукой,
И ослабит нежданную ношу,
И в терпенье Он рядом со мной,
И в ошибках сомнением гложет,
Изнутри тихий Свет изольет
И подскажет чрез мысль наставленьем,
И печалью меня изведет,
И простит, дав Любовь на мгновенье.
И окутает так, что пожар
Хлынет в сердце, рассудок, сознанье,
О, мгновенье Любви, Божий дар… -
Нет сильнее Любви испытанья.
Преклоняюсь, молюсь, отдаюсь,
Все в себе посвящаю Владыке,
Как могу в этом мире держусь,
Только в сердце – Один Многоликий…
Он со мною идет по Земле,
Знает мысли, движенья, желанья,
В каждом шаге, в дыханье, во мне,
Он вошел в мою речь и сознанье,
Я Его узнаю в облаках,
Я Его узнаю в каждом взгляде,
Он везде, и в делах и в словах,
Он в обличьях, в растеньях, в наряде,
Он в ребенке, в старухе, в щенке,
Надоедливой мухой кружится… -
Бог Великий, Он – в каждой судьбе,
Он снежинкой под ноги ложится…
Он в правителях, Он – в суете,
Он – в мельчайших, великих, высоких,
Мой Владыка, Извечно везде,
Он - и сытых судьба и голодных…
Но никто – только Бог есть и я,
Мой возлюбленный Бог, мой любимый…
За Тобой вечно плачет душа,
И в миру ничего уж не мило…
Ты и Я, мы с тобой, навсегда,
Высочайшая Личность из многих,
На Земле все о Боге скорбят…
К Богу ищут извечно дороги…
Милосердный, Великий, Святой,
Мир земной освещающий Светом,
Ярким солнцем и дивной луной
И Собой поднимает планеты…
И Божественных качеств не счесть…
Мой любимый Творец Изначальный…
И когда постигаешь ту Весть…
Наполняется сердце печалью.
Невозможно без Бога прожить,
Невозможно материей тешиться,
Невозможно земное любить
И в пеленках забвения нежиться…
Только Бог, только в Боге, всегда,
Для души нет другого желания,
И в молитве лишь к Богу глаза –
Ждешь от Бога Святое признание…
Наталия Маркова,
Россия, Ростов-на-Дону
семейная, религиозная образование высшее, интересы - религиозные стихи и проза
Прочитано 8338 раз. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэт и еврейский язык - zaharur На вышеприведённой фотографии изображена одна из страниц записной книжки Александра Сергеевича Пушкина, взятая из книги «Рукою Пушкина. Несобранные и неопубликованные тексты». — 1935г.
В источнике есть фото и другой странички:
http://pushkin.niv.ru/pushkin/documents/yazyki-perevody/yazyki-perevody-006.htm
Изображения датированы самим Пушкиным 16 марта 1832 г.
В библиотеке Пушкина была книга по еврейскому языку: Hurwitz Hyman «The Elements of the Hebrew Language». London. 1829
Это проливает некоторый свет на то, откуда «солнце русской поэзии» стремилось, по крайней мере, по временам, почерпнуть живительную влагу для своего творчества :)
А как иначе? Выходит, и Пушкин не был бы в полной мере Пушкиным без обращения к этим истокам? Понятно также, что это никто никогда не собирался «собирать и публиковать». Ведь, во-первых, это корни творчества, а не его плоды, а, во-вторых, далеко не всем было бы приятно видеть в сердце русского поэта тяготение к чему-то еврейскому. Зачем наводить тень на ясное солнце? Уж лучше говорить о его арапских корнях. Это, по крайней мере, не стыдно и не помешает ему остаться подлинно русским светилом.
А, с другой стороны, как говорится, из песни слов не выкинешь, и всё тайное когда-либо соделывается явным… :) Конечно, это ещё ничего не доказывает, ведь скажет кто-нибудь: он и на французском писал, и что теперь? И всё же, любопытная деталь... Впрочем, абсолютно не важно, была ли в Пушкине еврейская кровь, или же нет. Гораздо важнее то, что в его записной книжке были такие страницы!